Ранним утром солнечный луч проник в окно частной палаты в больнице «Филлипс мемориал».

Шум уличного движения, затихший на ночь, снова набирал силу. В коридорах больницы слышались быстрые шаги медсестер. Начинался рабочий день.

Пациенты были умыты, температура измерена, анализы крови взяты. Затем наступило время завтрака, легкий аромат кофе и овсяной каши просачивался из палат в коридоры, будто извиняясь за то, что вторгался в стерильную атмосферу, и обещая, что его появление будет временным.

Медсестры, со стерильными шприцами для подкожных инъекций в руках, заспешили в палаты к пациентам, ожидающим операцию, чтобы ввести успокаивающее лекарство, которое уменьшает опасения и подготавливает к анестезии.

Лоретта Трент сидела на кровати с бледной улыбкой.

– Я лучше себя чувствую, – сказала она слабым голосом.

– Доктор обещал заглянуть к вам сегодня после операции, – ответила сестра с ободряющей улыбкой.

– Он не говорил, что я смогу уйти домой? – с нетерпением спросила пациентка.

– Вы сами спросите его об этом, – проговорила сестра. – Какое-то время вам следует придерживаться диеты. Этот последний приступ был очень и очень нехороший.

Лоретта вздохнула:

– Хотела бы я знать, что их вызывает? Я всегда весьма осторожна. Должно быть, у меня какая-нибудь аллергия.

В доме Трентонов, расположенном в живописной местности, напоминающей старину, экономка сдувала последние пылинки в спальне хозяйки.

– Говорят, что миссис Трент сегодня вернется из больницы, – сообщила она горничной. – Доктор попросил ее сиделку, Анну Фрич, быть здесь, и она только что приехала. На этот раз пробудет у нас неделю или две.